Time to be broken/

По моим улицам идут революционеры, жгут счастье и ларьки с мороженым. Громят лавки с горячим хлебом ,выливая повсюду кипящую смолу. По моим венам гоняют запрещенные препараты под названием любовь, преданность, искренность. Меня тошнит словами о вечном и вашими мятными жвачками Орбит по 20 рублей в соседнем ларьке.
Родители просят тебя приходить до 12 ночи и звонить из клубов, а ты долбишь в подъездах и спишь с предателями.

Ты бы знал сколько курят феи, что они пьют и со сколькими спят, но их боготворили ,а я раболепствую перед вами, делая из себя картину маслом, мерзкую, кровавую, как вы любите. 

ВЫ жрете меня, обгладывая кости, а я Бог. Он внутри меня, сжимается и плачет. Он хотел быть религией, а его заперли в чулане под лестницей. 

Будь красив как я снаружи, не будь ужасен, как я внутри. Меня жрут черви. Меня всегда будут пожирать черви.

Мы разрываем советские флажки и плюем в лицо правде. Мы некрофилы, мы имеем то, что уже мертво. Мы человекозвери, мы болезнь планеты.

Пока ты танцуешь, под твоими каблуками переламываются кости новорожденных котят. Ты ешь пыльцу бабочек и хрустишь их крыльями.

Унцию  за унцией ты выпиваешь себя. Ты назначаешь цену и тебя покупают и перепродают. У тебя нет сердца, только требуха по 7 копеек и кишка, плотно набитая дерьмом. 

Танцуй, танцуй, кути, детка. Забивай ноги шрамами, черти ножами линии и забивайся координатами мест, куда не вернешься ни поездом, ни самолетом.

Я подбрасываю томики Коэльо в камин, но он не греет. Я подбрасываю в камин людей.

Я подбрасываю в камин себя, чтобы ты согрелся.